Дом в центре Москвы Реальный дом, реальная вывеска- нереальные ассоциации...несколько лет на это любуюсь и боюсь ( боюсь,что снесут окончательно) Пусть это будет мой верхний пост. Тем более этот дом дал мне имя. Я Таня. Политикой в жж не интересуюсь. Хорошим людям рада! ( ПродолжениеCollapse )
Это сборная солянка из разных жилых комплексов от разных застройщиков. Чтобы "Шерлоки Холмсы" не перевозбудились от разоблачения скрытой рекламы, я не буду указывать названия комплексов, фирмы и районы застройки. Эта подборка посвящена не самой архитектуре домов — она больше про благоустройство и про то, насколько изменился подход архитекторов и застройщиков к проектированию и строительству. Раньше все думали только про квадратные метры жилья, сейчас все больше внимания уделяется в том числе и среде обитания.
Я, конечно, люблю дедушку Кобу, но сегодня День рождения не только у него. 18 декабря 1921 года на свет появился замечательный советский актёр Юрий Никулин.
Писал недавно как раз о том, в чём заключалось величие советского кинематографа. Так вот, именно такие люди, как Никулин, это величие генерировали. Такие, как он - это настоящие, на 200% процентов советские люди. В чём нетрудно убедиться, прочитав пять высказываний знаменитого артиста.
Постоял на Красном холме, близ деревни Ивановка. Был опечален увиденным. Смотрел на обелиск, увенчанный золотым шлемом с крестом, поставленный в честь так называемой "Куликовской битвы", и думал — сколько же тут погибло невинных ордынцев, которые просто хотели мирной жизни на территории Тульской области.
Я изучал биографии солдат Золотой Орды, так как эта история тронула меня. Вот, например, Булат-Ходжа — простой конный лучник. Молодой парень, который хотел, чтобы его любили. Небольшие остатки стотысячного войска Мамая вернулись домой, но Булата среди них не было. Долгое время родные считали его пропавшим без вести, и лишь в прошлом году семья получила информацию, что Булат умер от удара тяжелой палицей по голове, когда так называемый "засадный полк" русских внезапно выскочил из леса. Это чрезвычайно огорчило меня.
Поглядывая на современные исследования в науке, можно отметить красноречивую закономерность: чем глубже мы изучаем строение и законы окружающего мира, тем больше встречаем препятствий в этой работе. Вот только теперь они уже не имеют отношения к технологии, как раньше. В прежние века можно было построить телескоп (или микроскоп) получше, и получить новые данные. Сегодня мы узнали новые данные: они заключаются в том, что многие вещи мы узнать не можем в принципе.
Речь идёт уже не о технологической недостаточности, а о фундаментальной невозможности, заложенной в базовых законах Вселенной. Наши открытия становятся в какой-то мере и «закрытиями».
Вот мы точно установили, что из всей бесконечной Вселенной нам доступна только «метагалактика» – часть Вселенной, находящейся в радиусе не более 46 млрд. световых лет. Всё, что находится за этими пределами, очень даже существует, но для нас недоступно в принципе, по фундаментальным законам природы.
Кстати, не надо думать, что 46 млрд. световых лет – это много. По космическим меркам – довольно скромный радиус. Ближайшая к нам галактика находится на расстоянии около 3 млн. световых лет. А всё, что находится в 15 тысяч раз дальше, мы уже никогда не увидим, не узнаем, не получим никакой информации. Ничего личного, просто законы физики.
Я же женщина, я скандалистка. Устраиваю скандалы. Когда абсолютная несправедливость, да, я устраиваю скандалы.
Я думаю, женщина добрее мужчины по своей природе. У нас есть неистребимый инстинкт материнства, который подразумевает в первую очередь защиту. Нужно защищать ребенка — своего или чужого, не важно.
Я с двух лет играла в доктора. У меня мама была врачом, работала на «скорой помощи». Я выросла в поликлинике и поэтому всё время носила белый халат. Он был мне ужасно велик, но я чувствовала себя счастливой. В итоге папа сделал мне печать, на которой написал: «Доктор Лиза». И я своим куклам выписывала рецепты.
Мой муж — американский гражданин, имеющий вид на жительство в России. Он — практикующий российский адвокат. У меня трое детей. Это все что я хочу, чтобы обо мне знали.
Я оставила в Америке детей и была со своей мамой каждый день в течение двух с половиной лет. До первого апреля, когда у нее остановилось сердце. Я не сняла ее с аппарата, она умерла сама. Я организовала фонд («Справедливая помощь». — Esquire), пока мама еще лежала в больнице. Я, наверное, сделала это, чтобы не сойти с ума.
Болезнь мамы определила, что место, где я должна работать, — это Россия.
Первые три года мы были изгоями — только и слышали нарекания от соседей и знакомых: «Зачем Вы это делаете?» Но знаете, сейчас ситуация заметно улучшается. Я сужу даже не по тому, что в одном только нашем фонде добровольцев стало больше. Что-то массово начало меняться — как ни странно — после летних пожаров 2010 года. Люди вдруг как будто очнулись, увидев этот ужас.
Однажды меня попросили посмотреть ракового бомжа на улице, и я его не нашла. Я пошла его искать, и нашла целый город около Павелецкого вокзала, в котором лежали в коробках и грелись эти несчастные люди, безрукие, безногие, больные, простуженные. Это было страшно.
Мир бездомных — это целое отдельное государство, со своей иерархией, со своими министрами, центром и периферией. Существует одна помойка, которую они между собой называют «морг». Там лежат бомжи с пулевыми ранениями, битые, резаные — те, которые не могут ходить. И бывает, кто-то из «моих» бездомных мне говорит: «Лиза, надо туда идти, один из наших туда попал». И вот мы едем в этот «морг» — и они среди мусорных баков находят «своих».